Литературная мышь
Разнообразные слухи о приключениях Хмурого Пата разошлись по галактике со скоростью света. Поговаривали, будто Пат притягивает к себе самые невероятные события. Капитаны межзвездных рейсов носили на шее медальоны с изображением космического героя, поскольку верили: пока жив этот человек, ничего страшного с их кораблями случиться не может.
Не удивительно, что в каптерке звездолета «Штандарт» кочегары третий час спорили, каким образом Пат потерял ногу.
- Поостынь, Борзой, - двухголовый Глит бесцеремонно прервал товарища и, почесав в обоих затылках, сказал: – Вся эта канитель про Планету Джунглей и аллигаторов – полная чушь. На самом деле, ногу Пат потерял в переделке с космическими пиратами у четырех Солнц. Он заткнул ею пробоину в борту корабля, чтоб воздух не выходил…
- Скажешь тоже, Глит! – вмешался Коуч, заросший шерстью по самые глаза. – Дело было вовсе не у четырех Солнц, а у черной дыры! Пата выбросили за борт разгневанные матросы. Они недоумевали, почему на судне нет ни капли рома, а Пат все время ходит пьяный. За одну ногу старика приковали к метеориту, и он три года дрейфовал по галактике, питался солнечными зайцами и пил собственный пот. Когда метеорит стало засасывать в черную дыру, Пат отгрыз себе ногу и…
- Брехня! – заорал, вдруг, молчаливый Нут и зашевелил всеми восемнадцатью конечностями. – Нога Хмурого пата хранится в музее космологии на станции «Кентавр». Клянусь, я своими глазами видел! Эта нога – историческая ценность. Там на табличке написано: «Завещаю свою ногу музею. Этой ногой я ступал везде. Хмурый Пат».
Кочегары еще долго спорили бы о злосчастной ноге, но в каптерку вошел начальник смены и положил конец распрям:
- За работу, бездельники! И хватит травить байки! Всем известно, что ногу он поменял на одну очень редкую марку у вождя племени людоедов Тау-Тау.


Как видите, отыскать правду во Вселенной не так-то легко. Но, если бы вы случайно встретили Хмурого Пата на одной из миллиардов незаселенных планет, подошли к нему поближе, приветливо улыбнулись и предложили дымящийся млечный коктейль из термоса, может, он и раскрыл бы вам правду о своей ноге точно так, как раскрыл её мне.
- Вы хотите про мою ногу узнать? – спросил Хмурый Пат, потягивая коктейль из жестяной кружки. – Давайте я лучше расскажу вам, как спас одного выдающегося математика от душевного расстройства. В эту историю, по крайней мере, хоть некоторые верят.
- Что вы, Пат, у меня нет причин не доверять вашим словам, - сказал я, пополняя его кружку коктейлем. – Расскажите, все-таки, про ногу.
- Ну, хорошо, - Хмурый Пат сел на валун, прислонив к камню костыли, посмотрел на звездное небо над головой и, глубоко вздохнув, начал свой рассказ…

Я впервые угодил в Туманность Андромеды на небольшой посудине, сколоченной наспех из материалов, купленных в магазине «Сделай сам». Я сказал «посудина», потому что трудно назвать звездолетом шаланду, у которой борта обшиты фанерой, вместо двигателя – самогонный аппарат, а единственная вычислительная машина – это старинные счеты. Однако, эта лодка шла уверенным курсом со скоростью семь-восемь космических узлов, конечно, при том условии, что все паруса выставлены, включая личную простынь и столовую скатерть…
- Извините, Пат, - я перебил рассказчика, - Но разве в космосе можно ходить под парусом? Ведь ни теорема Жуковского, ни закон Паскаля там не работают…
- Конечно, привычного для нас, землян, ветра в космосе нет. Но вы-то должны знать, что такое солнечный ветер, магнитные и реликтовые волны! Я уже не говорю о галактических течениях и водоворотах времени, - все эти явления известны любому школьнику. Так вот. Тихим ходом я добрался до Туманности Андромеды…
- А что вы там делали? – сказал я, разливая остатки млечного коктейля по кружкам.
- Искал клад. Один старикан, по прозвищу Слепой Хью, с которым я сидел в нью-меркурианской тюрьме, перед смертью оставил мне карту с координатами Планеты Сокровищ. Вообще-то, я не очень люблю всякие там приключения и опасности. До золотых монет и славы мне нет никакого дела. Но Хью рассказал, что клад зарыт у ничейного деревенского дома в саду с магнолиями под сенью канадского клена. Вы не представляете, как я мечтал о спокойном местечке! Свое хозяйство, корова, коза, барашки, редиска на огороде… Не удивительно, что я ухватился за карту обеими руками и был вынужден совершить побег из тюрьмы.
- Как вам это удалось? – я совершенно точно знал, что Нью-Меркурий – это планета-тюрьма и оттуда никто не выбирался живым. НИКТО! Но уличать Хмурого Пата во лжи мне не хотелось, он все еще не рассказал мне, куда подевалась его нога, будь она неладна!
Похоже, Хмурый пат прочитал сомнение в моих глазах и поспешно ответил на вопрос:
- Я знал, что никто не может выбраться из этой тюряги живым, поэтому мне пришлось умереть. В принципе, в смерти нет ничего сверхъестественного. Уверяю вас, это даже не очень больно. Другой вопрос – как потом вернуться к жизни? Не стану раскрывать вам эту тайну. Скажу только, что трюку воскрешения я научился у космических цыган еще в детстве, тайком от родителей посещая табор на обочине Млечного Пути.
После побега из тюрьмы, я смастерил корабль из подручных средств и отправился осваивать земледелие на Планете Сокровищ. Но, стоило мне войти в Туманность Андромеды, как пространство вокруг корабля заполнил самый настоящий туман! Ориентироваться по звездам стало совершенно невозможно. Моей последней надеждой был старенький компас, вмонтированный в переборку между рубкой и кухней.
- Компас? – удивился я. – Разве можно в космосе ориентироваться по компасу?
- Разумеется, нельзя! – резко ответил Пат, но, совладав с собой, осунулся, и черты его морщинистого лица в раз стали добрее. – В этом компасе жили светлячки. Мне прислал их бандеролью знакомый биолог из соседней галактики. Эти светлячки, разлетаясь по комнате, образуют звездную модель той части Вселенной, в которой они находятся. Таким образом, я получил самый точный в мире «навигационный прибор», сориентировался в непроглядном тумане и взял курс на Планету Сокровищ, к заветному домику с садом и огородом. Я представлял, как буду доить корову, высаживать кусты смородины, сеять овес и пропалывать огород от сорняков. Знаете, ведь крапива пускает корни на несколько метров вокруг себя. Но все мои грезы прервал стук в дверь.
- В дверь? – удивился я.
- В дверь, - невозмутимо продолжил Хмурый Пат. - На моей лодке не было нормального шлюза с герметичным люком. Вместо этого я установил деревянную дверь и щели заделал мхом. В эту самую дверь кто-то постучал. Сначала я отдернул шторку на полиэтиленовом иллюминаторе, но ничего не смог разглядеть. В дверь постучали вторично.
- Кто там? – как можно громче спросил я.
- Пожалуйста, откройте! – раздался женский голос с той стороны двери.
Что мне оставалось? Оставить женщину замерзать в космосе? Как бы вы поступили на моем месте? Ну, я и открыл. Каково же было мое удивление, когда я увидел перед собой земную девушку! Клянусь, она выглядела так, словно угодила в метеоритный шторм: от желтого платьица остались одни лоскутки, с растерзанной шляпки свисали сосульки, её ресницы покрылись инеем. Босоногая, одной рукой она вцепилась в борт моего корабля, а другой стыдливо прикрывала худую грудь с многочисленными ссадинами. Я даже не успел удивиться, как ей удалось уцелеть в безвоздушном пространстве, быстро схватил девушку за руку и затолкал в каюту, плотно прикрыв за собой дверь.
Я закутал её в одеяло и усадил возле камина. Вы не представляете, какое счастье встретить девушку после нескольких месяцев одинокого странствия в молчаливом, холодном космосе! Была ли она красива? О, да! Безусловно! Как только незваная гостья оттаяла, я угостил её чаем и выспросил имя.
- Вы – мой спаситель! – ответила девушка, - Можете называть меня так, как вам вздумается!
Я назвал её Маргаритой, в честь своей бабушки. Две недели мы блуждали в туманах Андромеды, полагаясь только на удачу (светлячки выветрились в тот момент, когда я открывал дверь). Запасы продовольствия иссякли. Мне приходилось забираться на борт и ловить звездных чаек… но это было прекрасное время! Мы читали стихи на марсовой площадке, играли в «Кошки-мышки» в трюме, придумывали загадки и представляли, как будем вести деревенскую жизнь…
- А что же все-таки стало с вашей ногой? – спросил я, зевая.
- Я как раз подхожу к этому, - заверил меня Хмурый Пат.
Через две недели туман рассеялся, и за мутной пленкой иллюминатора появилась Планета Сокровищ. Мы преземлились в том месте, где на потрепанной карте Слепого Хью, пусть земля ему будет пухом, стоял крестик. Все было в точности так, как и рассказывал Хью. Деревенский дом, сад с магнолиями, канадский клен… Но, стоило нам сойти на землю, тучи сгустились, в небе зловеще громыхнуло и пошел дождь. Мы спрятались под деревом, но Маргарита, вдруг, почувствовала себя плохо. Она опустилась на землю, крепко обняла меня за ногу и сказала, глядя мне в глаза:
- Я люблю тебя, Пат!
После этих слов я услышал щелчок у неё в груди. По волосам Маргариты пробежали искры, зрачки сузились, потухли, и я почувствовал, что её сердце перестало биться. Только тогда, я понял, что Маргарита – робот. Причем, робот старой модели, иначе дождь не вызвал бы в ней короткое замыкание. Я попытался высвободиться, но не тут-то было! Влюбленный робот крепко-накрепко сжимал мою ногу. Конечно, я мог распилить Маргариту на части и освободиться, но ведь и я был влюблен! Такая мысль показалась мне кощунственной, и я оставил ей свою ногу в знак любви и преданности.
Хмурый Пат глубоко вздохнул и уставился на пустынный горизонт, где одновременно всходили четыре луны. Я утер рукавом прокатившуюся по щеке слезу, и спросил:
- А как же сокровища? И деревенский дом с огородом?
- Без Маргариты оставаться на Планете Сокровищ я был не в силах. Выкопал клад Слепого Хью и отправился на край Вселенной.
- Что же было зарыто под тем кленом?

- Вот эти костыли, - сказал Хмурый Пат, поднимаясь на единственную ногу.

 

(c) Литературная Мышь, июнь 2011.